Авторизация | Регистрация
Ufostation - Направление Земля

Мистические тайны Гурджиева. Часть третья: Гурджиев и Бадмаев

Опубликовано05 декабря 2017  Комментариев Комментариев: 1  Прочтений 1977
Мистические тайны Гурджиева. Часть третья: Гурджиев и БадмаевМы оказались в небольшой комнате, убранство которой состояло из голого стола без скатерти или клеёнки, с чёрными кругами от сковородок и кастрюль, продавленного старого кресла в углу и широкого, с валиками дивана, на котором действительно было постелено: чистая простыня, а поверх небрежно брошены большая подушка в ослепительно белой наволочке и грубое, серое солдатское одеяло, сложенное вчетверо.

— Сейчас на кухне позавтракаем,— сказал Бокий,— и отдыхай с дороги. Товарищи соберутся в десять часов.

Несколько вопросов у меня к Глебу было, но я сказал:

— Я в поезде позавтракал, так что ешь без меня.

— Как знаешь. В твоём распоряжении,— он вынул из кармана брюк часы-луковицу на серебряной цепочке, щёлкнул крышкой,— два часа пятнадцать минут. Клозет — в конце коридора, первая дверь направо.— И он исчез.

Я прошёлся по комнате, остановился у окна. Оно было без штор или занавесок. Напротив, почти совсем рядом,— серая унылая стена с чёрными квадратами окон; над крышами — серое, медленно клубившееся тучами небо, в котором ощущалась мокрая тяжесть. Я заглянул вниз: там ли ещё извозчик, доставивший нас сюда? Нет, двор был пуст. Не раздеваясь, только сняв ботинки, я лёг на диван поверх одеяла. Диван был мягким, податливым, легко пружинил – вверх – вниз, вверх –вниз…

Разбудил меня Глеб, энергично встряхнув за плечо:

— Просыпайся! Все собрались!

-Который час?

-Пять минут одиннадцатого.

Ничего себе! Я проспал больше двух часов! Пролетели как один миг. Куда девается для спящего человека время?

Мы вошли в большую квадратную комнату, в центре которой стоял круглый стол, на котором помещался огромный медный самовар; вокруг него стояли стаканы в подстаканниках, разномастные чашки на блюдцах, пузатый заварной чайник, накрытый грязной, захватанной «матрёшкой», сахарница, и прямо на скатерти коричневой горкой были насыпаны пряники. Над столом висела большая люстра, вся из прозрачных подвесок, наверное, хрустальная, и была зажжена: за двумя окнами, которые были задёрнуты полупрозрачными занавесками, совсем нахмурилось, и было похоже на вечер.

В комнате оказалось человек десять — двенадцать, все молодые, моего возраста или чуть постарше; среди них три девушки, и одна из них, светловолосая, в очках, с очень строгим, сосредоточенным лицом, сидела за отдельным маленьким столиком у окна, обложенная листами бумаги, и что-то увлечённо писала. Разместились кто где: вокруг стола на венских стульях, на двух диванах, кто-то на подоконнике; двое, судя по смуглым лицам, кавказцы, сидели прямо на полу у стены. Было накурено. Стоял негромкий гул голосов.

Когда мы с Глебом Бокием вошли, мгновенно стало тихо, все повернули головы в нашу сторону, я встретил внимательные взгляды, которые объединяло нечто общее. Сейчас я определяю это «нечто» одним словом: настороженность.

— Ну вот,— сказал Бокий,— все в сборе. Начнём, товарищи.

И я понял, что он тут главный, «вождь», как Иосиф Джугашвили в Тифлисе.

— Татьяна, вы ведёте протокол. Вы готовы?

— Да, да, Глеб Иванович! — несколько суетливо сказала блондинка за своим столиком.— Я готова.

— Представляю вам нашего нового товарища из Тифлиса. Рекомендация Кобы, что, надеюсь, в комментариях не нуждается. Итак, Георгий Гурджиев. Прошу любить и жаловать!

Мне ничего не оставалось, как изобразить нечто вроде общего поклона. Глеб Бокий подошёл к единственному пустому стулу, который, очевидно, предназначался для него, взялся за спинку и обвёл комнату требовательным взглядом. Мгновенно все стихли.

— Итак, товарищи,— мой новый руководитель заговорил спокойно, твёрдо, ровно, без всяких интонаций,— на повестке дня у нас единственный вопрос: партийная касса. Она фактически пуста. Нами разработана и готова к запуску программа эксов. Но вы всё понимаете: это крайняя, экстраординарная мера. Экспроприация денежных средств, прежде всего в банках, операция, сопряжённая с риском и возможными жертвами.

— Плюс уголовно наказуемая,— сказал кто-то.— Или петля, или каторга.

В комнате задвигались, зашумели.

— Мы что, товарищи,— с дивана поднялась смуглая девушка в длинном чёрном платье (в её облике было что-то монашеское),— мы что — бандиты с большой дороги?

Глеб Бокий нахмурился; было видно, с какой силой он сжал спинку стула.

— Мы революционеры! — резко, даже грубо сказал он.— А бандиты заседают в Государственном Совете и прохлаждаются в Царском Селе! — Он поднял руку, повелительным жестом останавливая начавшийся было шум.— Всё! Никаких дебатов на эту тему! Повторяю: программа эксов в стадии разработки. Коли им настанет срок, обсудим, проголосуем, примем решение. А сейчас вроде бы мы нащупали ещё один источник пополнения партийной кассы. Вы о нём знаете пока что из частных, приватных разговоров. Теперь конкретно. Товарищ Крот! Прошу!

«Да они здесь под конспиративными кличками! — подумал я.— А Крот, наверное, тот самый «свой человек» в ближайшем окружении министра финансов Витте...» Кротом оказался полный невысокий человек с розовым интеллигентным лицом, и всё в его облике было в меру и опрятно. Встав рядом со стулом, на котором прочно устроился Глеб Бокий, Крот (потом я узнал настоящее имя этого человека: Викентий Павлович Захаревский) заговорил высоким, контрастирующим с его полнотой голосом:

— Первое, что я имею донести собранию,— это следующее. Установлено место в Забайкальской губернии, где находится база доктора Бадмаева: Чита. Впрочем, это даже не база, а отделение фирмы «Торговый дом П. А. Бадмаева и К°», который существует здесь, в Петербурге, притом вполне официально. История этого дома, уважаемые гос... простите, уважаемые товарищи, началась относительно давно. А именно в 1894 году...

— Нельзя ли покороче? — перебил Бокий, недовольно поморщившись.— Без дальних исторических исследований?

— Нельзя,— невозмутимо возразил Крот.— Если вас интересуют финансы доктора Бадмаева, нельзя.

— Хорошо, хорошо, продолжайте! — быстро согласился Глеб.

Однако Крот молчал, о чём-то сосредоточенно размышляя. Было слышно, как по бумаге скрипит перо белокурой Татьяны, которая корпела над протоколом подпольного собрания.

— Итак,— наконец заговорил Викентий Павлович,— в 1894 году был создан «Торговый дом П. А. Бадмаева и К°». Обратите внимание — торговый! То есть финансовый. Для чего он создан? И на какие средства? Вот что мне удалось узнать из самых разрозненных источников и бесед с крупными чинами Министерства финансов, включая господина Витте. Ещё в 1893 году Пётр Александрович Бадмаев подал тогдашнему императору Александру Третьему, с которым у доктора были почти дружеские отношения, «Записку» о положении дел на восточных границах России, то есть с Монголией и Китаем; в «Записке» упоминался и Тибет. Содержание её неизвестно, с грифом «совершенно секретно» она хранится в архиве. Но дело в том, что «Записку» передал императору министр финансов, то есть Сергей Юльевич. Тогда — как и сейчас — он курировал и курирует внешнюю политику Российской империи на Востоке. В «Записке» наверняка содержались некие экономические предложения. Дело в том, что как раз в ту пору разрабатывался грандиозный проект Великой восточной железной дороги, и один из вариантов заключал в себе предложение провести её через территорию Китая, подписав соответствующий договор с маньчжурским правительством. Нет никаких сомнений в том, что будущая железная дорога сулила огромные экономические выгоды, прежде всего торговые. И, очевидно, в «Записке» доктор Бадмаев изложил предложения в этом аспекте. Но, думаю, там присутствовало и нечто другое, политическое, или, если угодно, территориальное. Впрочем,— остановил себя Крот,— я забегаю вперёд. Да, господин Бадмаев ( это надо подчеркнуть ) наверняка лучший знаток восточных государств-соседей России, предлагал некий экономический прожект и вознамерился, коли получит поддержку, сам возглавить его осуществление. Для этого, естественно, требовались средства, капиталы. Тибетский доктор запросил у императора два миллиона русских золотых рублей — для начала.— Кто-то присвистнул; по комнате прокатился изумлённый шорох.— И, представьте себе, он получил от Александра Третьего, правильнее сказать, из государственной казны запрашиваемые два миллиона, причём этот шаг горячо поддержал министр финансов. Видите ли, Сергей Юльевич в своей восточной политике, как он её понимает,— державник, экспансист. Крот умолк, досадливо всплеснув руками. – Опять! Опять я тороплю события…Словом, в девяносто третьем российскому императору подаётся «Записка» Бадмаева, в конце этого же года Пётр Александрович получает два миллиона золотых рублей. В 1894 году возникает «Торговый дом П. А. Бадмаева и К°» и его отделение в Чите, куда наш доктор отбывает, и почти год длится там его бурная деятельность, о которой у меня самые разрозненные сведения, и потому...

— Нельзя ли всё-таки,— не выдержал Глеб Бокий,— ближе к нашему времени? К текущему моменту?

— Ещё минутку терпения. Да, осуществление некоего экономического проекта на восточных рубежах империи, с расчётом на прокладку дороги из центра России к Тихому океану, продолжалось год, доктор Бадмаев жил и работал в Чите, посещал Монголию и Тибет. Он также совершил поездку в Пекин и пробыл там довольно долго. Но... начавшаяся в 1895 году японско-китайская война если не приостановила бадмаевское восточное дело, то уж наверняка законсервировала его. Пётр Александрович объявляется в Петербурге. Однако после окончания военных действий и подписания мирного договора между Китаем и Японией вояжи в Читу доктора Бадмаева возобновляются. И вот, Глеб Иванович,— докладчик сделал легкий поклон в сторону Бокия,— мы подошли к сегодняшнему дню, или, как вы изволили выразиться, к текущему моменту. Примерно полгода назад Бадмаев подал ещё одну «Записку» царю, то есть уже Николаю Второму, всё по той же восточной проблематике, в развитие идей, изложенных отцу царствующего императора. И что там содержится, я могу вам доложить конкретно, потому что, во-первых, «Записка» опять подавалась через Витте, он снова во всём поддержал Бадмаева, и, во-вторых, она была сопровождена кратким комментарием министра финансов. Этот документ проходил через меня. Я познакомлю вас лишь с небольшим отрывком из него — Крот извлек из кармана сюртука лист бумаги, развернул его.— Вот что пишет Витте Николаю Второму: «Ваше величество! Прошу обратить особое внимание на сведения из Лхасы, полученные Бадмаевым от своих агентов, находящихся в Тибете. Он, в частности, пишет: «...очевидно, Англия желает взять Тибет». И предлагает: «Следует теперь же послать туда (в Тибет) две тысячи человек, хорошо вооружённых, и помочь тибетцам противостоять англичанам». И добавляет: «...B Тибете на каждом шагу золотые россыпи...»

-Кто добавляет? – раздался чей-то голос. – Пётр Александрович Бадмаев добавляет в своём письме к царю?

- Какие, госпо… фу ты! – какие вы, товарищи, однако, несообразительные! Далее Сергей Юльевич пишет: «Приемлю долг всеподданнейше доложить Вашему императорскому величеству, что установлению через посредство «Торгового дома П. А. Бадмаева и К°» сношений со столицей Тибета Лхасой я, со своей стороны, придаю огромное политическое значение. До сих пор в Лхасу, насколько мне известно, ещё не проникали европейцы. Смелый и мужественный Пржевальский, пересекший Китай по всевозможным направлениям и не знавший никаких преград, должен был отказаться от давно лелеемой им мысли проникнуть в Лхасу, так как встретил настойчивое противодействие со стороны местных властей. Ныне же посланные Бадмаевым буряты, хотя открыто именовали себя российскими подданными, проникли в Лхасу и были там очень ласково приняты. По своему географическому положению Тибет представляет, с точки зрения интересов России, весьма важное политическое значение. Значение это особенно усилилось в последнее время — ввиду настойчивых стремлений англичан проникнуть в эту страну и подчинить её своему политическому и экономическому влиянию: Россия, по моему убеждению, должна сделать всё от неё зависящее, чтобы противодействовать установлению в Тибете английского влияния, а если удастся — и при Божеском благословении,— присоединить к себе эту горную страну, расположенную в сердце Азии. И в этой связи я горячо поддерживаю все предложения и прожекты П. А. Бадмаева».— Викентий Павлович Захаревский, свернув лист бумаги, сунул его в карман сюртука.— Вот таким образом, господа! А, дьявол! Напасть какая-то! Привычка: в министерстве все господа да господа! Приношу извинения. Вот таким образом, товарищи.

— Всё? — спросил Глеб Бокий осторожно, даже деликатно.

— По фактам экономического и политического характера — всё. Только позвольте в заключение несколько собственных соображений. Да! Чуть не забыл! После «Записки» Бадмаева, о которой только что шла речь, Николай Второй, естественно, из казны государства Российского отвалил тибетскому доктору на его «прожекты» изрядную сумму. В «Записке» наверняка Пётр Александрович о сём ходатайствовал. Думаю, сумма не меньшая, чем та, которую получил Бадмаев от Александра Третьего.— По комнате опять прошелестел нервно-возбужденный шумок.— Резюме — прошу прощения, моё личное. Первое: в обеих «Записках» Бадмаева присутствует некий военный план...

— Какой? Объявление войны Китаю?

— И откуда это видно? — посыпались вопросы со всех сторон.

— Думаю,— невозмутимо, спокойно сказал Крот в быстро наступившей тишине,— план более грандиозен. Не просто объявление войны. То, что Бадмаев предлагает присоединить к России Тибет, видно из комментария министра финансов. А присоединение одного государства к другому возможно только военным путём. Убеждён, что в обеих «Записках» содержится предложение точно таким же образом поступить с Монголией и Китаем, во всяком случае, со значительной его частью, примыкающей к границам Российской империи...

В комнате поднялся шум.

— Да откуда вы это взяли?

— Доказательства! Где доказательства?

По круглому лицу Викентия Павловича блуждала страдальческая улыбка, которую можно было прочитать так: «Какие же вы все олухи и беспросветные идиоты!»

— Документальных доказательств у меня нет. Повторяю! — Крот слегка повысил голос. Было видно, что терпению его приходит конец.— Я изложил вам свои личные соображения. Они — результат анализа косвенных документов, касающихся затеи Бадмаева... Кстати! Обращаю ваше внимание на примечательный факт: в газетах о деятельности фирмы «Торговый дом П. А. Бадмаева и К» вы не найдёте ни слова — всё держится в строжайшем секрете. Но, как говорится, шила в мешке не утаишь: сплетни, кулуарные разговоры, в том числе и на самом высоком уровне... И можно в этом потоке сомнительной информации услышать слова «афёра Бадмаева». Но я о другом... Так вот, из косвенных документов, которые проходят через Министерство финансов и в том числе через мои руки, можно установить, что на границе с Китаем и Монголией активизировалась деятельность наших высоких военных чинов. А к нам, и, насколько мне известно, в другие министерства тоже, достаточно часто наезжают представители доктора Бадмаева, которых интересуют вещи весьма характерные: партии оружия, специфическое обмундирование для преодоления неприступных скал, желание получить инструкторов из-за границы, специалистов по ведению войны в горных условиях и прочее в том же роде. Согласитесь: вывод о том, к чему готовится энергичный Пётр Александрович, напрашивается сам собой.

Примолкшее конспиративное собрание взорвалось одобрительными репликами:

— Действительно!

— Похоже на правду!

— Ну и пройдоха этот Бадмаев!

— А теперь второе, что я хочу сказать.— Викентий Павлович покашлял в кулак, и тут же стало тихо, а я подумал: «Какой же умница этот Крот!» — Перехожу к тому, ради чего, если я правильно понимаю ситуацию, и затеяно сегодняшнее наше собрание.

Информация
Добавить статью
Главное
Публикации
Обновления сайта
Подписка на рассылку:
Рассылка The X-Files - ...все тайны эпохи человечества
Это интересно